Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

И днём и ночью кот учёный.

Гора Бештау, Пятигорск


Храм Солнца

На северо-восточном склоне находится скальный выступ с валунами, куда стремятся искатели аномальных зон и «мест силы» с особой энергетикой. Над площадкой у обрыва нависает гигантский камень со сферическим отверстием внизу, сотворенным то ли природой, то ли людьми. Монолит покоится на 3 точках опоры, как и другие древние мегалитические конструкции. По одной версии, это сохранившиеся развалины скифского храма Солнца. 

Гора Бештау в Ставропольском крае — самая высокая точка в районе Кавказских Минеральных Вод. Диаметр подножия составляет около 8 км, склоны довольно пологие.

Всемирную славу Бештау принесли минеральные источники с неиссякаемыми запасами целебных вод: Бештаугорское и Иноземцевское. С XIX века российская знать летом ездила сюда лечиться «на воды». Целью поездки было не только желание поправить здоровье и насладиться красотой Кавказа, отдых в этих живописных местах являлся неотъемлемой частью светской жизни. Тогда же на вершину горы было проложено несколько пешеходных троп, а также конная дорога.

Медицинский туризм процветает и сейчас, местные санатории помогают людям избавиться от разных недугов. По проложенным трубопроводам радоновые воды с высоким содержанием кальция текут из верхней части Бештау в здравницы Пятигорска, воду с уникальным химическим составом также используют лечебницы в Ессентуках и Железноводске.

Радон — результат распада радия, содержащегося в граните. Газ хорошо растворяется в воде, насыщая её своими ионами. Стимуляция органов человека слабым альфа-излучением оказывает оздоравливающее и омолаживающее воздействие. Радон в природе встречается довольно редко, потому такие курортные места, как Баден-Баден в Германии или российские КавМинВоды известны на весь мир.

После Великой Отечественной войны в СССР искали месторождения урана для производства первых ядерных бомб, и в недрах Бештау обнаружились запасы урановых руд. Для добычи радиоактивного материала доставляли заключенных. Сейчас штольни замурованы, вокруг остались знаки с предупреждающими надписями. Уровень радиации не превышает естественных фоновых значений.

Флора и фауна Бештау удивляет видовым разнообразием. Склоны покрыты реликтовыми лесами: здесь растут дубы, буки, грабы и ясени. На вершине горы раскинулась субальпийская поляна с десятками редких видов растений, многие из которых занесены в Красную книгу. Например, Бештаугорский мак больше нигде в мире не встречается. Алые цветы размером с блюдце качаются на стеблях высотой 1–1,5 м. В заповедных местах у подножья водятся хищные птицы, кабаны, фазаны, лисы и зайцы

<iframe width="640" height="360" src="https://www.youtube.com/embed/FLz439a7C-k" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture" allowfullscreen></iframe>

И днём и ночью кот учёный.

Азимов -один из самых знаменитых писателей-фантастов XX века .

Каждый из нас строит планы на будущее, думает, размышляет о грядущем, будь то обыденный поход в магазин за покупками или достижение какой-то глобальной цели, которая требует приложения неимоверных усилий день за днем. Мы понимаем, что мир вокруг нас меняется, поэтому порой следует делать поправку на события, которые могут случиться, нам приходится пытаться прогнозировать эти явления. Многие из нас ждут в той или иной степени подобного прогноза от ученых и писателей-фантастов, к которым относится Айзек Азимов.


Многое, о чем писал в серии своих футурологических эссе Азимов в 1958–1967 годы (только подумайте — больше полувека назад!), оказалось точным и верным вплоть до запятой. А чему-то, возможно, еще предстоит воплотиться в жизнь.

Одна из глобальных проблем, о которых говорил доктор Азимов, — неконтролируемый рост народонаселения Земли и его последствия. Это нехватка пресной воды, от которой уже страдает население Африки. Это отсутствие качественной пищи и загрязнение воздуха. Азимов предполагал, что из-за большого скопления населения в городах небоскребы будут расти не только ввысь, но и уходить под землю, возможно, на значительную глубину. Что будут построены подводные станции и жилища, что человек заселит арктические пустыни. Возможно, это нас еще ожидает в обозримом будущем.

Collapse )
И днём и ночью кот учёный.

Рабство.

Невольники в древности имели хотя бы какие-то права

Дэвид Лонг «Ярмарка невест в Вавилоне». Изображенное на картине известный российский сексолог Игорь Кон описывал так: «В Вавилоне брак заключался на основе результатов аукциона. Красивые женщины быстро находили себе богатых мужей, плативших большие деньги. Вырученные от аукциона деньги распределялись среди мужчин, соглашавшихся брать в жены самых некрасивых женщин, на которых не было охотников». Репродукция: The Yorck Project

В представлении современного человека рабство — институт, существовавший в далеком прошлом. С рабами могли делать все, что угодно. Давайте попробуем поближе взглянуть на этот древний институт и подумаем, а так ли уж верны наши представления о рабстве? Оказывается, что чем дальше вглубь веков, тем лучше было положение рабов

В своем исследовании мы будем опираться на такой интересный источник, как Библия, вернее, на ее древнейшую часть — Ветхий Завет. Ветхий Завет считается священной книгой как в иудаизме, так и в христианстве и занимает три четверти объема Библии. Первые пять книг (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие) Ветхого Завета составляют так называемое Пятикнижие Моисея, поскольку церковно-синагональная традиция приписывает их авторство библейскому герою Моисею, которому Бог открыл свой «закон» на горе Синай. За Пятикнижием следуют три с лишним десятка других канонических книг, среди них книга Судей, Руфь, Товит, Ездра, Сирах, Есфирь и т.д.

Collapse )
И днём и ночью кот учёный.

Царство золотого тельца .

Четыре года каторги позади. В России – 1850-е годы. Время бурных перемен. Позорное и тягостное поражение в  Крымской войне, смерть Николая I, начавшиеся реформы Александра II. Все это рождает в душе Достоевского смешанные чувства. С одной стороны, он рад окончанию «душного» периода николаевского царствования. С другой – с тревогой замечает, что вместе со свежими веяниями в жизнь страны начинает проникать нечто противоположное тому, о чем мечтал он сам, чего хотел для России и русского народа.  
Да, появились новые свободы – и политические, и экономические. Но рука об руку с ними пришли всепроникающая жажда наживы, буржуазный цинизм, заявляющий, что все средства хороши, была бы выгода. Стал все более укрепляться и брать в свои руки все больше власти новый социальный тип – капиталист, делец, мироед. Вот именно что – миро-ед! Россия с ее народом для таких людей – не больше чем рудник. Из которого нужно добывать прибыль, пока не иссякнет. Иссякнет – так другой найти можно! А отношение к морально-нравственным устоям – как к ненужным, мешающим путам. Глупостям, придуманным для неудачников, не знающих, что это такое – провернуть выгодное дельце. По глубинным основам традиционной русской культуры, строящейся на коллективизме, помощи ближним, греховности самовозвеличивания, наносился очередной удар. Стал до небес возноситься эгоизм, жизнь человека для себя, а не для других. То, что так чуждо было Достоевскому.  
Сам писатель делил всех людей на два типа. Одни считают, что весь мир существует исключительно для них. Они в крайности своей способны пожертвовать целым миром во имя собственной личности. Вторые уверены, что жизнь их только тогда и имеет смысл, когда служит жизни всего мира, они готовы пожертвовать собой ради ближнего. За первыми – сила в настоящий момент. Сила демоническая, разрушающая. Но за вторыми, верил Достоевский, – будущее. Иначе его – будущего – не будет вовсе. Но для этого нужно преодолеть искушение буржуазностью. Ведь проникавший в Россию капитализм нес с собой господство товарно-денежных отношений не только в экономике. Но и в отношениях между людьми.  
Вот в чем главная опасность. В одной из статей Достоевский писал, что наступает эпоха варварства буржуа, рвущегося к своему золотому корыту. Старые идеалы осмеиваются и оплевываются в угоду новым, основанным на поедании слабого сильным, на торжестве бездуховности: «Мешок у страшного большинства несомненно считается теперь за все лучшее… Повторю еще: силу мешка понимали все у нас и прежде, но никогда еще доселе в России не считали мешок за высшее, что есть на земле».  
Свою тревогу за процессы, набиравшие силу в России, Достоевский вложил в уста одного из героев своего романа «Подросток»: «Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют ее для калмыков. Явись человек с надеждой и посади дерево – все засмеются: «Разве ты до него доживешь?» С другой стороны, желающие добра толкуют о том, что будет через тысячу лет. Скрепляющая идея совсем пропала. Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только б с них достало…».  
Но – что такое Запад, ставший идеалом для просвещенной элиты? Да, с одной стороны – это века культуры, бессмертные произведения искусства (перед которыми Достоевский не переставал преклоняться до конца своей жизни). Но не принесена ли в жертву и эта культура, и это искусство золотому тельцу, воцарившемуся здесь, не предал ли сам Запад свою собственную историю, своих Данте, Шекспира, Рафаэля – тем, что отверг провозглашавшиеся ими ценности прекрасного, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не могут быть сведены к мотивам наживы и всеобщей практичности? А между тем деньги стали на Западе всеобщим мерилом. Они – истинный царь и бог этой цивилизации. Им подчинено абсолютно все. Человек не имеет ценности сам по себе, его положение в обществе определяется не талантами и внутренними качествами, а богатством. У тебя есть деньги? Перед тобой будут преклоняться, восхвалять твои несуществующие способности, хоть и являйся ты в действительности последним ничтожеством. Нет денег? Будь ты хоть семи пядей во лбу – ты в этом обществе НИЧТО.  
Потому-то бессмысленными становятся все эти либеральные свободы, вся эта пресловутая западная «демократия», которой восхищается российская элита. Свобода и права – только у обеспеченных. «Свобода! – писал Достоевский. – Какая свобода? Одинаковая свобода всем делать все, что угодно, в пределах закона. Когда можно делать все, что угодно? Когда имеешь миллион. Дает ли свобода каждому по миллиону? Нет. Что такое человек без миллиона? Человек без миллиона есть не тот, который делает все, что угодно, а тот, с которым делают все, что угодно».  
Отсюда – важнейший вывод: свобода и демократия немыслимы в обществе, где существует социальное неравенство. В противном случае свобода – только для избранных. Для тех, у кого есть деньги. А уж как человек их заработал – пусть даже воровством или предательством – значения не имеет. Все процветание Запада на этом-то, собственно, и строится – на планомерном и жестоком ограблении всего мира, на поте, крови и голоде миллионов людей. А еще на их развращении: человек, оказавшийся в плену пьянства и порока, куда более покорен и не задумывается над тем – справедливо ли такое устройство, когда миром правят не благородные и честные, а наглые и жестокие.
Вот что страшно! Вот почему всеми силами нужно оберегать Россию от попыток втянуть ее на западный путь развития. Либеральное рабство – похуже любого крепостного права. Для капиталиста нет иных ценностей, кроме прибыли. Все приносится ей в жертву – дружба, взаимовыручка, любовь. Остается только погоня за наживой и потакание собственным инстинктам – все более и более изощренным: «Жизнь задыхается без цели. В будущем нет ничего; надо попробовать все у настоящего, надо наполнить жизнь одним насущным. Все уходит в тело… и чтоб пополнить недостающие высшие впечатления, раздражают свои нервы, свое тело всем, что только способно возбудить чувствительность. Самые чудовищные уклонения, самые ненормальные явления становятся мало-помалу обыкновенными». Это статья Достоевского о пушкинских «Египетских ночах» – изображении нравов древнеримского высшего света. Только об одном ли Риме идет речь? Не поразили ли те же пороки и современное общество?
Поразили и еще как. Начался «химический распад» общества, который Достоевский ощущал всем своим существом. Западные банки и миллионеры начинали высасывать из России ресурсы, оставляя за ней незавидную участь периферии развитых капиталистических стран. А чуждые ценности приступали к уничтожению души народа, ценностей, благодаря которым российская цивилизация прошла через смертельные опасности и испытания, и только с помощью которых можно строить будущее страны. Все творчество Достоевского, по большому счету, и направлено на то, чтобы предотвратить этот распад, это «выпивание» России и ее души по капле.   
Но как это сделать? Обратиться к трудам славянофилов, мечтавших вернуть допетровскую «благообразную» старину? Не получится. Это означает изоляцию России, отгораживание высокой стеной от развития. Только ведь стена эта не поможет. У Запада прогресс, у него оружие, у него – наука. Разрушат стену, как снежный городок, сомнут, уничтожат. Развитие необходимо. Необходим прогресс. Но – на собственной почве. На основе собственных ценностей. Прогресс, не отрицающий духовности, а наоборот, базирующийся на ней. Прогресс не для обогащения небольшой кучки путем разграбления миллионов. А прогресс как некое подвижничество, как ОБЩЕЕ ДЕЛО. Руками всех, и плоды которого – также для всего народа.  
Достоевскому была глубоко противна мысль многих тогдашних интеллигентов, что народ-де глуп и не может сам решать свою  
судьбу. Нет, отвечал Достоевский. Народ, говоря словами Пушкина, лишь безмолвствует. И это наша вина – вина элиты, что мы заставляем его молчать, затыкаем, отмахиваемся. Проблема не в том, что народ не может ничего сказать. Проблема – что мы, образованный слой, его не понимаем. Да и не хотим понимать.  
Причем эта глубочайшая слепота и глухота была характерна не только для тогдашних либералов. Этим же страдали и революционеры. Да, многие из них искренне хотели улучшения жизни простого народа. Но как, каким способом? А способы эти опять-таки строились на чужих теориях, на преклонении перед западной мыслью. Переделка непонятного им русского народа по лекалам, которые они считали универсальными и единственно верными – в этом объединялись и либералы, и революционеры. При всех их различиях.  
Да, сказать откровенно, различия эти были больше в форме. А в содержании – одинаково губительны для России. «Теперь уж народ нас совсем за иностранцев считает… – писал Достоевский в статье «Зимние заметки о летних впечатлениях». – Теперь уж мы до того глубоко презираем народ и начала народные, что даже относимся к нему с какою-то новою, небывалою брезгливостью… Зато как же мы теперь самоуверенны в своем цивилизаторском призвании, как свысока решаем вопросы, да еще какие вопросы-то: почвы нет, народа нет, национальность – это только простая система податей, душа – tabula rasa (лат. –чистая доска), вощичек, из которого можно сейчас же вылепить настоящего человека, общечеловека всемирного, гомункула – стоит только приложить плоды европейской цивилизации да прочесть две-три книжки».

И днём и ночью кот учёный.

УИЛЬЯМ ШЕКСПИР.

Кто, злом владея, зла не причинит, Не пользуясь всей мощью этой власти, Кто двигает других, но, как гранит, Неколебим и не подвержен страсти, —

Тому дарует небо благодать, Земля дары приносит дорогие. Ему дано величьем обладать, А чтить величье призваны другие.

Лелеет лето лучший свой цветок, Хоть сам он по себе цветёт и вянет. Но если в нём приют нашёл порок, Любой сорняк его достойней станет. 

Чертополох нам слаще и милей Растленных роз, отравленных лилей.

И днём и ночью кот учёный.

Неразгаданный поэт

 Тайна жизни и творчества Тютчева – к ней попытались бережно прикоснуться участники семинара. Удивительная литературная судьба: Ф.И. Тютчев не был знаком русскому читателю, о нем не писали русские критики, однако его творчество ценили Достоевский, Тургенев, Фет, Некрасов, Полонский, Аксаковы, Аполлон Григорьев – все его стихами восхищались.

При жизни Ф.И. Тютчева по инициативе И.С. Тургенева и под его редакцией была издана всего лишь одна книга стихов поэта. Афанасий Фет так отозвался об этом сборнике:

Муза, правду соблюдая,
Глядит, и на весах у ней
Вот эта книжка небольшая
Томов премногих тяжелей.

Collapse )
И днём и ночью кот учёный.

Федор Тютчев — Рассвет

Не в первый раз кричит петух;
Кричит он живо, бодро, смело;
Уж месяц на небе потух,
Струя в Босфоре заалела.

Еще молчат колокола,
А уж восток заря румянит;
Ночь бесконечная прошла,
И скоро светлый день настанет.

Вставай же, Русь! Уж близок час!
Вставай Христовой службы ради!
Уж не пора ль, перекрестясь,
Ударить в колокол в Царьграде?

Раздайся благовестный звон,
И весь Восток им огласися!..
Тебя зовет и будит он, —
Вставай, мужайся, ополчися,

В доспехи веры грудь одень,
И с Богом, исполин державный!..
О Русь, велик грядущий день,
Вселенский день и православный!

И днём и ночью кот учёный.

Достоевского часто называют пророком.

Достоевского часто называют пророком, изобразившим в романе «Бесы» все ужасы революционного будущего России. Образ убийцы и созерцателя Смердякова в «Братьях Карамазовых» также можно рассматривать как очередное предостережение писателя. Герой будто олицетворяет собой непредсказуемость народного гнева, который долго зреет в темной и невежественной людской среде, а потом с неистовой силой прорывается наружу, разрушая все на своем пути.

🖋В романе «Братья Карамазовы» картина «Созерцатель» Ивана Крамского помогла писателю раскрыть характер героев.

«Созерцатель» Ивана Крамского.

По легенде, название картине дал Павел Третьяков, который был заказчиком многих работ Крамского. Меценат поначалу хотел приобрести работу для своей коллекции, но быстро потерял к ней интерес. Ему казалось, что наметившееся движение в облике крестьянина нарушает целостность художественного образа. Художник сам был недоволен картиной, и она долго пролежала в его мастерской, прежде чем была представлена на шестой выставке передвижников в 1878 году.

Collapse )